Как это было. Воспоминания начальника космодрома Байконур

На этой странице приведено послесловие-заключение автора книги

Полный текст книги доступен в PDF-версии для скачивания

ПОСЛЕСЛОВИЕ-ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Судьба у меня сложная. Я попытался открыть некоторые страницы трудной истории создания и работы такого огромного организма, как космодром Байконур, официальное полное наименование которого Научно-исследовательский испытательный полигон № 5 Министерства обороны (НИИП-5).

Писать было трудно, не хотелось изображать нашу работу как триумфальное шествие советского ракетостроения и космонавтики.

Я старался избегать слов типа «выдающийся», «превосходный» и других эпитетов, которыми страдает наша мемуарная литература о ракетах и космических летательных аппаратах. В жизни было и проще, и сложнее.

Но, наверное, одна из причин появления именно такой мемуарной литературы обусловлена тем, что, уходя со службы из Вооруженных сил СССР в запас, мы давали соответствующим органам расписку, что должны навечно забыть о том, что знали о ракетно-космическом деле в СССР во время военной службы. За этим строго следили, и до начала перестройки никто из моих товарищей по космодрому не написал о нем ни строчки.

Не решался и я писать, ибо имел горький урок из-за знания секретов. По плану боевой подготовки я читал лекцию по некоторым вопросам ракетно- ядерного вооружения перед военными преподавателями военной кафедры Московского физико-технического института. Офицеры, мои слушатели, имели соответствующий допуск КГБ и вели записи в учтенных рабочих тетрадях. Но среди слушателей был «офицер-доносчик», который проинформировал об этой лекции руководство КГБ. Быстро заработала машина дознания, и я был обвинен в разглашении сведений, составляющих государственную тайну. Грозило серьезное наказание, но за меня заступился министр обороны А. А. Гречко. После ухода в запас, работая в Академии наук СССР, я не выезжал за пределы СССР по той же причине: много знаю о состоянии ракетно-космической техники. Только в начале перестройки я, в соответствии с моей работой, имел возможность посещать ведущие капиталистические страны для изучения информационно-библиотечного дела.

Теперь несколько о себе. Родился я в Москве 20 февраля 1921 года в семье рабочего. Семья была большая, у меня было два брата и две сестры. Жили трудно. Отец один добытчик хлеба, а мать воспитывала детей.

Учился в школе хорошо, но случай сделал мою жизнь военной.

В 1937 году по указанию И. В. Сталина в Москве создается специальная артиллерийская школа для подготовки в будущем курсантов артиллерийских училищ. Эта спецшкола формировалась на базе средней школы, где я учился в девятом классе. Девочек и слабоуспевающих мальчиков из школы отчислили, но собрали сыновей самой высокой партийно-государственной номенклатуры. Как хорошо успевающий, в этой спецшколе остался учиться и я. Но отец дал за меня расписку, что после завершения учебы в спецшколе я буду зачислен курсантом артиллерийского училища, по окончании которого стану кадровым командиром Красной армии. Много училось в нашей спецшколе детей знаменитых родителей, и среди них сын И. В. Сталина Василий Сталин. На занятия он приезжал с охраной на автомобиле иностранной марки.

Нам выдали хорошую военную форму типа формы современных суворовских училищ. Учили нас лучшие учителя Москвы. Я был избран старостой нашего десятого класса. Из общения с Василием Сталиным запомнилось, что он пытался научить нас курить знаменитые в то время любимые папиросы И. В. Сталина «Герцеговина флор». Конечно, это делалось в тайне от учителей. После занятий мы оставались играть в футбол, который в это время был очень популярен среди мальчишек. Василий привозил с собой прекрасный кожаный футбольный мяч, который мы, бедняки, не могли иметь. Далее он привозил для обмена с нами хорошие ручки — «вечное перо» фирмы «Паркер». Мы писали тогда ручкой с пером № 86, макая ее в чернильницу. В остальном мы, мальчишки, не считались с именитостью, у нас были свои законы, и если кто их нарушал, то получал хорошую взбучку.

Как староста класса я был членом педсовета и знал, что ежемесячно наш классный руководитель выезжал в Кремль для доклада И. В. Сталину об учебе его сына. Учился он весьма посредственно, и классному руководителю было очень тяжело докладывать это отцу.

Я закончил школу с отличием и стал курсантом Первого Московского артиллерийского училища, размещенного в Октябрьских казармах на Хорошевском шоссе города Москвы.

Все дети именитых родителей поступили учиться в летные авиационные училища, в том числе и Василий Сталин. На этом наша связь с ним закончилась.

После смерти И. В. Сталина его сын Василий, уже генерал-лейтенант авиации, был разжалован и судим. Отбывал наказание в г. Казани, где и умер в 1955 году.

Судьба так распорядилась, что в это время я находился в Казани в служебной командировке как полковник Генерального штаба Вооруженных сил СССР и имел возможность побыть на могиле моего школьного товарища.

В училище я также хорошо учился и вскоре стал отличником учебы и дисциплины, а в 18 лет был избран депутатом Московского городского совета депутатов трудящихся.

В 1940 году я закончил училище с отличием, с присвоением звания лейтенанта. Благодаря этому имел право выбора места службы. Я выбрал Белорусский особый военный округ, был назначен командиром учебного взвода артиллерийского полка, дислоцированного вблизи границы с Польшей. Служба шла успешно, мы знали о приближении войны с Германией, но я одновременно готовился к поступлению в Артиллерийскую академию. В полку я получил вызов для выезда в академию на учебу, так как вступительные экзамены успешно сдал выездной комиссии в гарнизоне.

22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. У меня была законная возможность убыть на учебу в академию, но я решил остаться в полку, и моя тяжелая фронтовая служба продолжалась «от звонка до звонка» все 1418 дней и ночей.

Я служил в одном артиллерийском полку, продвигаясь по службе от командира артиллерийской батареи до командира полка. Полк стал гвардейским, получил почетное наименование Гомельского и был награжден орденами Красного Знамени, Суворова, Хмельницкого и А. Невского.

После окончания училища один неполный мирный год (с сентября 1940 года по июнь 1941 года) мы усиленно занимались боевой подготовкой, причем большинство занятий проводили в поле вне зависимости от времени года и погоды. Если говорить о качестве обученности артиллеристов нашего полка, оно было высоким, особенно артиллерийско-стрелковая подготовка. Наши командиры, в частности молодые, хорошо владели полевой математикой. Мы имели хорошие методические пособия по артиллерийской стрельбе (так называемые «Правила стрельбы») и к ним очень подробную объяснительную записку.

В то время стали усиленно внедрять инструментальные методы артиллерийской стрельбы с использованием батарей звуковой и оптической разведки, а также воздушных наблюдательных пунктов (на самолетах-корректировщиках, на аэростатах наблюдения). Широко применялись методы полной подготовки исходных данных для стрельбы с использованием метеорологических данных. На высоком уровне находилось топографическое обеспечение артиллерийской стрельбы, для чего в полку были хорошие топографы с точными теодолитами для топопривязки боевых порядков полка. Надо признать, что артстрелковая подготовка Красной армии была выше соответствующей подготовки немецких артиллеристов.

Немецкие артиллеристы в основном вели огонь по площадям с расходованием большого количества снарядов и мин.

Мы, как правило, вели только прицельный огонь со значительно меньшим расходом боеприпасов. Методика обучения наших командиров-артиллеристов отличалась от немецкой.

В немецких военных училищах все курсанты, вне зависимости от рода войск, проходили общевоенную подготовку (пехотинцы, танкисты, артиллеристы и др.), а потом в течение короткого времени обучались по специальности.

И. В. Сталин очень заботился о подготовке артиллерии Красной армии, назвав ее «Богом войны». Артиллеристы Красной армии оправдали это название во всех оборонительных и наступательных операциях Великой Отечественной войны.

Сейчас нам стало известно о планах ведения войны Красной армии с немецкой армией, о направлении главных ударов немецких войск, стратегическом эшелонировании наших войск на западе страны. Все это было прерогативой руководства страны и Министерства обороны СССР.

Если сегодня говорить о том времени с позиции низового командира Красной армии, то, как я уже говорил, боевая подготовка полков к войне была хорошей, но оставляла желать лучшего организация управления большими массами войск и их взаимодействия на поле боя, с чем мы и столкнулись в начале войны. В результате сразу было потеряно управление войсками, а из-за отсутствия хороших средств связи началось в ряде случаев паническое отступление наших войск. В течение дня поступали противоречивые боевые распоряжения. Неясность обстановки, плохая связь приводили к большим потерям личного состава и больших территорий. Особенно это было видно нам, командирам батарей, дивизионов.

Сейчас эта азбучная истина забыта. В наше мирное время у нас нет никакого управления экономикой: ни планового, ни рыночного. В этом основные причины бед нашего государства.

В первые же недели войны дороги были полностью забиты отступающими войсками и мирным населением. Маневр войск стал невозможным. Днем немецкая авиация нещадно свирепствовала, гоняясь даже за отдельным автомобилем. Мы начали организованный отход от границы южнее Минска в направлении г. Бобруйска, где в начале июля 1941 года организовали хорошую оборону по р. Березина, ведя успешные оборонительные бои в течение десяти дней. От нашего артиллерийского огня враг нес большие потери в технике и людях. Но вскоре немцы нашли стыки войск в нашей обороне и обошли наши позиции, угрожая окружением.

Хорошую службу немецким войскам постоянно оказывали переодетые в красноармейскую форму диверсанты, которым не составляло никакого труда внедряться в толпы панически бегущих наших войск. Так, южнее Бобруйска я чуть не стал жертвой такого диверсанта, ибо для доукомплектования подразделений полка мы мобилизовали отступающих по дороге солдат и командиров из разбитых советских частей. После обороны на реке Березина началось наше отступление от одной водной преграды до другой (притоки Березины, Днепр и его притоки).

Я участвовал в первых контрударах Красной армии. Именно удар на Бобруйском направлении в обход Могилевской группировки немцев с запада серьезно встревожил командование группы армий «Центр». Наша группировка войск нанесла немалый урон восьми пехотным дивизиям немцев. Но в результате неблагоприятного для Советского Союза исхода приграничных сражений немецкие войска в короткие сроки продвинулись на западном направлении на 450–600 км.

Отступление наших войск проходило в тяжелых условиях. Днем их маневр совершенно исключался, ибо в воздухе было абсолютное господство немецкой авиации. Отходили и осуществляли маневр в основном ночью (а ночи июльская и августовская короткие), по грунтовым дорогам в страшной пыли, фары включать было нельзя. Скорость перемещения не превышала 5 км/час, двигатели перегревались. Машины сталкивались в темноте. К утру мы посменно занимали оборону на новом рубеже. Немцы воевали «культурно». Ночью спали, утром завтракали, пили кофе. В 7–8 часов наши боевые порядки безнаказанно облетал самолет-разведчик, и в 9–10 часов, после короткой минометно-артиллерийской подготовки, немцы начинали наступление. Впереди шли танки.

В условиях в ряде случаев панического отступления трудно было организовать питание солдат и офицеров. Питались в основном консервами и сухарями, которые забирали из брошенных складов. До сих пор вспоминаю бочки со сладким сгущенным молоком. После такой «войны» у меня наступило нервное перенапряжение, несколько дней я пролежал в полковой санитарной автомашине, но быстро поправился. В сентябре — октябре 1941 года мы попали в большое стратегическое окружение Брянского фронта в районе г. Новгород-Северский, когда танковая группа Гудериана фланговым ударом на юг соединилась с украинской группой немецких войск, нанеся удар основным силам Юго-Западного фронта, которые удерживали рубеж реки Днепр.

Выход из окружения с боями был особенно тяжким, украинцы и белорусы — солдаты полка — бросали оружие и уходили домой в села, уже занятые немцами.

Мой командир артиллерийского полка капитан Филимонов сдался в плен, начальник штаба был тяжело ранен в ноги и был нами оставлен в селе. Мне, лейтенанту, пришлось выводить из окружения личный состав нашего полка. Мы двигались с боями, по ходу движения к нам присоединилась большая группа наших солдат и офицеров, и я вывел из окружения около двух тысяч человек. Окончательный прорыв мы совершили в начале ноября 1941 года и вышли из окружения в районе станции Поныри, 60 км севернее Курска. Главное при выходе из окружения — не получить тяжелого ранения, так как это означало в тех условиях отсутствия медицинской помощи тяжелую смерть от заражения крови.

Получив орудия, полк выступил на фронт, и моя фронтовая жизнь была продолжена до 2 мая 1945 года, когда мы овладели после штурма г. Берлином.

Участвовал я в Московской битве, Орловско-Курском сражении, в операции по освобождению Белоруссии, в Висло-Одерской операции и в сражении за Берлин.

Помимо горького отступления в 1941 году, особенно вспоминаю бои за освобождение г. Орла. Нам противостояла кадровая хорошо укомплектованная, имеющая боевой опыт дивизия, организовавшая классическую оборону в районе г. Мценска. Это были достойные противники. Позже немецкая армия была морально надломлена, и бои проходили с большим нашим моральным превосходством.

Тяжелыми и напряженными были бои за Берлин. Столицу Германии защищали молодые и старые солдаты. Очень трудно достались нам Зееловские высоты и бои в Берлине за подземные коммуникации и метро, которые позволяли противнику проводить скрытые маневры и многократно выходить нам в тыл. Особенно тяжелы были потери в мае 1945 года. 2 мая 1945 г. погиб начальник разведки нашего полка капитан В. М. Селезнев.

Берлин весь разрушен, пылает в огне. Население не имеет ни воды, ни продовольствия. Полк развернул свои походные кухни и начал кормить голодающих немцев. Это были в основном старики и дети.

В конце мая 1945 г. я отбыл на учебу в Артиллерийскую академию, успешно сдал вступительные экзамены, а в 1950 г. получил диплом об окончании этой Академии. Потом, после непродолжительной работы в Генеральном штабе Вооруженных сил, меня направили на работу на космодром Байконур. Работа на космодроме трудная, напряженная, но в то же время захватывающе интересная, когда каждый час, день видишь результаты своего труда. Об этом я и постарался написать в первых главах данной книги.

В 1970 году, когда окончилась моя военная служба, по предложению Президента Академии наук СССР М. В. Келдыша я стал работать в Академии, где мне были поручены организация и руководство Библиотекой по естественным наукам. Вот уже около четверти века я руковожу славным коллективом Библиотеки, создав уникальную централизованную информационно- библиотечную систему Академии, которая обеспечивает информацией свыше 300 научно-исследовательских учреждений Академии.

Мы серьезно продвинулись в автоматизации библиотечной технологии, занимая в этом направлении ведущие позиции среди библиотек России. Мы имеем тесные информационные связи с 500 информационно-библиотечными учреждениями всех стран мира.

Но особенно мне дороги связи и многолетняя работа с книгоиздательской немецкой фирмой «Шпрингер» и книготорговой фирмой «Ланге-Шпрингер», с которыми мы активно работаем с 1973 года. Эти фирмы обеспечивают нашу Библиотеку и институты Академии иностранными журналами и книгами по выгодным для нас ценам. Были годы, когда они комплектовали нас в кредит, неся значительные финансовые потери. Постоянно фирмы направляют нам без оплаты большие дары иностранных книг и журналов.

В 1990 году мы организационно оформили наши информационные связи созданием Бюро издательства «Шпрингер» в Москве при нашей Библиотеке. Помимо обеспечения иностранной литературой, Бюро помогает ученым Академии в издании книг по естественным наукам. Через издательство «Шпрингер» за эти годы издано около 300 названий книг русских ученых.

В налаживании творческих связей велика роль руководителей фирмы доктора Г. Геце, К. Михалетц, Х. Дрешер.

Уже много лет мы работаем вместе господином П. Хельферих, который обладает выдающимися организационными и менеджерскими способностями, всегда с новыми идеями и предложениями, точен в выполнении достигнутых договоренностей и просто замечательный коллега по работе.

В адресе, направленном Президентом Академии наук в честь 150-летия фирмы «Шпрингер», отмечено: «Академия наук выражает благодарность и искреннюю признательность Вам и руководимым Вами книгоиздательским фирмам за огромный вклад в дело обеспечения фундаментальных исследований многочисленных институтов иностранной литературой естественного профиля, издание трудов российских ученых издательством "Шпрингер" обогатило мировой научно-информационный рынок и повысило рейтинг российских исследователей».

Свою жизнь я сравниваю со стремительным полетом трехступенчатой ракеты: первая ступень — это Великая Отечественная война; вторая ступень — работа на космодроме Байконур; третья — с большим запасом «топлива» — работа в Академии наук директором Библиотеки по естественным наукам. Полет третьей ступени продолжается.