# How It Was. Memoirs of the Head of the Baikonur Cosmodrome

> This book chronicles the challenging history of creating and operating such a massive complex as the Baikonur Cosmodrome, officially known as Research and Test Range No. 5 of the Ministry of Defence (NIIP-5). This 2023 reissue was prepared to mark the 50th anniversary of the Library for Natural Sciences of the Russian Academy of Sciences. The complete reissue is available as a PDF, retaining the title page and publication details of the first edition (Moscow, 1996).

- Canonical page: https://olegshorin.com/en/publications/how-it-was/
- Page language: English
- Publication language: Русский
- Publication date: 2023-04-05
- Updated: 2026-09-22T03:09:05.000Z
- Authors: A.G. Zakharov
- Year: 2023
- Pages: 132
- Publisher: Nauka
- Citation: How It Was. Memoirs of the Head of the Baikonur Cosmodrome / A.G. Zakharov. – Reissue marking the 50th anniversary of the Library for Natural Sciences of the Russian Academy of Sciences. – Moscow: Nauka, 2023. – 132 p.

## Files and external sources

- [Publication PDF](https://olegshorin.com/files/publications/how-it-was.pdf)

_На этой странице приведено послесловие-заключение автора книги_

_Полный текст книги доступен в PDF-версии для скачивания_

## ПОСЛЕСЛОВИЕ-ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Судьба у меня сложная. Я попытался открыть некоторые страницы трудной истории создания и работы такого огромного организма, как космодром Байконур, официальное полное наименование которого Научно-исследовательский испытательный полигон № 5 Министерства обороны (НИИП-5).

Писать было трудно, не хотелось изображать нашу работу как триумфальное шествие советского ракетостроения и космонавтики.

Я старался избегать слов типа «выдающийся», «превосходный» и других эпитетов, которыми страдает наша мемуарная литература о ракетах и космических летательных аппаратах. В жизни было и проще, и сложнее.

Но, наверное, одна из причин появления именно такой мемуарной литературы обусловлена тем, что, уходя со службы из Вооруженных сил СССР в запас, мы давали соответствующим органам расписку, что должны навечно забыть о том, что знали о ракетно-космическом деле в СССР во время военной службы. За этим строго следили, и до начала перестройки никто из моих товарищей по космодрому не написал о нем ни строчки.

Не решался и я писать, ибо имел горький урок из-за знания секретов. По плану боевой подготовки я читал лекцию по некоторым вопросам ракетно- ядерного вооружения перед военными преподавателями военной кафедры Московского физико-технического института. Офицеры, мои слушатели, имели соответствующий допуск КГБ и вели записи в учтенных рабочих тетрадях. Но среди слушателей был «офицер-доносчик», который проинформировал об этой лекции руководство КГБ. Быстро заработала машина дознания, и я был обвинен в разглашении сведений, составляющих государственную тайну. Грозило серьезное наказание, но за меня заступился министр обороны А. А. Гречко. После ухода в запас, работая в Академии наук СССР, я не выезжал за пределы СССР по той же причине: много знаю о состоянии ракетно-космической техники. Только в начале перестройки я, в соответствии с моей работой, имел возможность посещать ведущие капиталистические страны для изучения информационно-библиотечного дела.

Теперь несколько о себе. Родился я в Москве 20 февраля 1921 года в семье рабочего. Семья была большая, у меня было два брата и две сестры. Жили трудно. Отец один добытчик хлеба, а мать воспитывала детей.

Учился в школе хорошо, но случай сделал мою жизнь военной.

В 1937 году по указанию И. В. Сталина в Москве создается специальная артиллерийская школа для подготовки в будущем курсантов артиллерийских училищ. Эта спецшкола формировалась на базе средней школы, где я учился в девятом классе. Девочек и слабоуспевающих мальчиков из школы отчислили, но собрали сыновей самой высокой партийно-государственной номенклатуры. Как хорошо успевающий, в этой спецшколе остался учиться и я. Но отец дал за меня расписку, что после завершения учебы в спецшколе я буду зачислен курсантом артиллерийского училища, по окончании которого стану кадровым командиром Красной армии. Много училось в нашей спецшколе детей знаменитых родителей, и среди них сын И. В. Сталина Василий Сталин. На занятия он приезжал с охраной на автомобиле иностранной марки.

Нам выдали хорошую военную форму типа формы современных суворовских училищ. Учили нас лучшие учителя Москвы. Я был избран старостой нашего десятого класса. Из общения с Василием Сталиным запомнилось, что он пытался научить нас курить знаменитые в то время любимые папиросы И. В. Сталина «Герцеговина флор». Конечно, это делалось в тайне от учителей. После занятий мы оставались играть в футбол, который в это время был очень популярен среди мальчишек. Василий привозил с собой прекрасный кожаный футбольный мяч, который мы, бедняки, не могли иметь. Далее он привозил для обмена с нами хорошие ручки — «вечное перо» фирмы «Паркер». Мы писали тогда ручкой с пером № 86, макая ее в чернильницу. В остальном мы, мальчишки, не считались с именитостью, у нас были свои законы, и если кто их нарушал, то получал хорошую взбучку.

Как староста класса я был членом педсовета и знал, что ежемесячно наш классный руководитель выезжал в Кремль для доклада И. В. Сталину об учебе его сына. Учился он весьма посредственно, и классному руководителю было очень тяжело докладывать это отцу.

Я закончил школу с отличием и стал курсантом Первого Московского артиллерийского училища, размещенного в Октябрьских казармах на Хорошевском шоссе города Москвы.

Все дети именитых родителей поступили учиться в летные авиационные училища, в том числе и Василий Сталин. На этом наша связь с ним закончилась.

После смерти И. В. Сталина его сын Василий, уже генерал-лейтенант авиации, был разжалован и судим. Отбывал наказание в г. Казани, где и умер в 1955 году.

Судьба так распорядилась, что в это время я находился в Казани в служебной командировке как полковник Генерального штаба Вооруженных сил СССР и имел возможность побыть на могиле моего школьного товарища.

В училище я также хорошо учился и вскоре стал отличником учебы и дисциплины, а в 18 лет был избран депутатом Московского городского совета депутатов трудящихся.

В 1940 году я закончил училище с отличием, с присвоением звания лейтенанта. Благодаря этому имел право выбора места службы. Я выбрал Белорусский особый военный округ, был назначен командиром учебного взвода артиллерийского полка, дислоцированного вблизи границы с Польшей. Служба шла успешно, мы знали о приближении войны с Германией, но я одновременно готовился к поступлению в Артиллерийскую академию. В полку я получил вызов для выезда в академию на учебу, так как вступительные экзамены успешно сдал выездной комиссии в гарнизоне.

22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. У меня была законная возможность убыть на учебу в академию, но я решил остаться в полку, и моя тяжелая фронтовая служба продолжалась «от звонка до звонка» все 1418 дней и ночей.

Я служил в одном артиллерийском полку, продвигаясь по службе от командира артиллерийской батареи до командира полка. Полк стал гвардейским, получил почетное наименование Гомельского и был награжден орденами Красного Знамени, Суворова, Хмельницкого и А. Невского.

После окончания училища один неполный мирный год (с сентября 1940 года по июнь 1941 года) мы усиленно занимались боевой подготовкой, причем большинство занятий проводили в поле вне зависимости от времени года и погоды. Если говорить о качестве обученности артиллеристов нашего полка, оно было высоким, особенно артиллерийско-стрелковая подготовка. Наши командиры, в частности молодые, хорошо владели полевой математикой. Мы имели хорошие методические пособия по артиллерийской стрельбе (так называемые «Правила стрельбы») и к ним очень подробную объяснительную записку.

В то время стали усиленно внедрять инструментальные методы артиллерийской стрельбы с использованием батарей звуковой и оптической разведки, а также воздушных наблюдательных пунктов (на самолетах-корректировщиках, на аэростатах наблюдения). Широко применялись методы полной подготовки исходных данных для стрельбы с использованием метеорологических данных. На высоком уровне находилось топографическое обеспечение артиллерийской стрельбы, для чего в полку были хорошие топографы с точными теодолитами для топопривязки боевых порядков полка. Надо признать, что артстрелковая подготовка Красной армии была выше соответствующей подготовки немецких артиллеристов.

Немецкие артиллеристы в основном вели огонь по площадям с расходованием большого количества снарядов и мин.

Мы, как правило, вели только прицельный огонь со значительно меньшим расходом боеприпасов. Методика обучения наших командиров-артиллеристов отличалась от немецкой.

В немецких военных училищах все курсанты, вне зависимости от рода войск, проходили общевоенную подготовку (пехотинцы, танкисты, артиллеристы и др.), а потом в течение короткого времени обучались по специальности.

И. В. Сталин очень заботился о подготовке артиллерии Красной армии, назвав ее «Богом войны». Артиллеристы Красной армии оправдали это название во всех оборонительных и наступательных операциях Великой Отечественной войны.

Сейчас нам стало известно о планах ведения войны Красной армии с немецкой армией, о направлении главных ударов немецких войск, стратегическом эшелонировании наших войск на западе страны. Все это было прерогативой руководства страны и Министерства обороны СССР.

Если сегодня говорить о том времени с позиции низового командира Красной армии, то, как я уже говорил, боевая подготовка полков к войне была хорошей, но оставляла желать лучшего организация управления большими массами войск и их взаимодействия на поле боя, с чем мы и столкнулись в начале войны. В результате сразу было потеряно управление войсками, а из-за отсутствия хороших средств связи началось в ряде случаев паническое отступление наших войск. В течение дня поступали противоречивые боевые распоряжения. Неясность обстановки, плохая связь приводили к большим потерям личного состава и больших территорий. Особенно это было видно нам, командирам батарей, дивизионов.

Сейчас эта азбучная истина забыта. В наше мирное время у нас нет никакого управления экономикой: ни планового, ни рыночного. В этом основные причины бед нашего государства.

В первые же недели войны дороги были полностью забиты отступающими войсками и мирным населением. Маневр войск стал невозможным. Днем немецкая авиация нещадно свирепствовала, гоняясь даже за отдельным автомобилем. Мы начали организованный отход от границы южнее Минска в направлении г. Бобруйска, где в начале июля 1941 года организовали хорошую оборону по р. Березина, ведя успешные оборонительные бои в течение десяти дней. От нашего артиллерийского огня враг нес большие потери в технике и людях. Но вскоре немцы нашли стыки войск в нашей обороне и обошли наши позиции, угрожая окружением.

Хорошую службу немецким войскам постоянно оказывали переодетые в красноармейскую форму диверсанты, которым не составляло никакого труда внедряться в толпы панически бегущих наших войск. Так, южнее Бобруйска я чуть не стал жертвой такого диверсанта, ибо для доукомплектования подразделений полка мы мобилизовали отступающих по дороге солдат и командиров из разбитых советских частей. После обороны на реке Березина началось наше отступление от одной водной преграды до другой (притоки Березины, Днепр и его притоки).

Я участвовал в первых контрударах Красной армии. Именно удар на Бобруйском направлении в обход Могилевской группировки немцев с запада серьезно встревожил командование группы армий «Центр». Наша группировка войск нанесла немалый урон восьми пехотным дивизиям немцев. Но в результате неблагоприятного для Советского Союза исхода приграничных сражений немецкие войска в короткие сроки продвинулись на западном направлении на 450–600 км.

Отступление наших войск проходило в тяжелых условиях. Днем их маневр совершенно исключался, ибо в воздухе было абсолютное господство немецкой авиации. Отходили и осуществляли маневр в основном ночью (а ночи июльская и августовская короткие), по грунтовым дорогам в страшной пыли, фары включать было нельзя. Скорость перемещения не превышала 5 км/час, двигатели перегревались. Машины сталкивались в темноте. К утру мы посменно занимали оборону на новом рубеже. Немцы воевали «культурно». Ночью спали, утром завтракали, пили кофе. В 7–8 часов наши боевые порядки безнаказанно облетал самолет-разведчик, и в 9–10 часов, после короткой минометно-артиллерийской подготовки, немцы начинали наступление. Впереди шли танки.

В условиях в ряде случаев панического отступления трудно было организовать питание солдат и офицеров. Питались в основном консервами и сухарями, которые забирали из брошенных складов. До сих пор вспоминаю бочки со сладким сгущенным молоком. После такой «войны» у меня наступило нервное перенапряжение, несколько дней я пролежал в полковой санитарной автомашине, но быстро поправился. В сентябре — октябре 1941 года мы попали в большое стратегическое окружение Брянского фронта в районе г. Новгород-Северский, когда танковая группа Гудериана фланговым ударом на юг соединилась с украинской группой немецких войск, нанеся удар основным силам Юго-Западного фронта, которые удерживали рубеж реки Днепр.

Выход из окружения с боями был особенно тяжким, украинцы и белорусы — солдаты полка — бросали оружие и уходили домой в села, уже занятые немцами.

Мой командир артиллерийского полка капитан Филимонов сдался в плен, начальник штаба был тяжело ранен в ноги и был нами оставлен в селе. Мне, лейтенанту, пришлось выводить из окружения личный состав нашего полка. Мы двигались с боями, по ходу движения к нам присоединилась большая группа наших солдат и офицеров, и я вывел из окружения около двух тысяч человек. Окончательный прорыв мы совершили в начале ноября 1941 года и вышли из окружения в районе станции Поныри, 60 км севернее Курска. Главное при выходе из окружения — не получить тяжелого ранения, так как это означало в тех условиях отсутствия медицинской помощи тяжелую смерть от заражения крови.

Получив орудия, полк выступил на фронт, и моя фронтовая жизнь была продолжена до 2 мая 1945 года, когда мы овладели после штурма г. Берлином.

Участвовал я в Московской битве, Орловско-Курском сражении, в операции по освобождению Белоруссии, в Висло-Одерской операции и в сражении за Берлин.

Помимо горького отступления в 1941 году, особенно вспоминаю бои за освобождение г. Орла. Нам противостояла кадровая хорошо укомплектованная, имеющая боевой опыт дивизия, организовавшая классическую оборону в районе г. Мценска. Это были достойные противники. Позже немецкая армия была морально надломлена, и бои проходили с большим нашим моральным превосходством.

Тяжелыми и напряженными были бои за Берлин. Столицу Германии защищали молодые и старые солдаты. Очень трудно достались нам Зееловские высоты и бои в Берлине за подземные коммуникации и метро, которые позволяли противнику проводить скрытые маневры и многократно выходить нам в тыл. Особенно тяжелы были потери в мае 1945 года. 2 мая 1945 г. погиб начальник разведки нашего полка капитан В. М. Селезнев.

Берлин весь разрушен, пылает в огне. Население не имеет ни воды, ни продовольствия. Полк развернул свои походные кухни и начал кормить голодающих немцев. Это были в основном старики и дети.

В конце мая 1945 г. я отбыл на учебу в Артиллерийскую академию, успешно сдал вступительные экзамены, а в 1950 г. получил диплом об окончании этой Академии. Потом, после непродолжительной работы в Генеральном штабе Вооруженных сил, меня направили на работу на космодром Байконур. Работа на космодроме трудная, напряженная, но в то же время захватывающе интересная, когда каждый час, день видишь результаты своего труда. Об этом я и постарался написать в первых главах данной книги.

В 1970 году, когда окончилась моя военная служба, по предложению Президента Академии наук СССР М. В. Келдыша я стал работать в Академии, где мне были поручены организация и руководство Библиотекой по естественным наукам. Вот уже около четверти века я руковожу славным коллективом Библиотеки, создав уникальную централизованную информационно- библиотечную систему Академии, которая обеспечивает информацией свыше 300 научно-исследовательских учреждений Академии.

Мы серьезно продвинулись в автоматизации библиотечной технологии, занимая в этом направлении ведущие позиции среди библиотек России. Мы имеем тесные информационные связи с 500 информационно-библиотечными учреждениями всех стран мира.

Но особенно мне дороги связи и многолетняя работа с книгоиздательской немецкой фирмой «Шпрингер» и книготорговой фирмой «Ланге-Шпрингер», с которыми мы активно работаем с 1973 года. Эти фирмы обеспечивают нашу Библиотеку и институты Академии иностранными журналами и книгами по выгодным для нас ценам. Были годы, когда они комплектовали нас в кредит, неся значительные финансовые потери. Постоянно фирмы направляют нам без оплаты большие дары иностранных книг и журналов.

В 1990 году мы организационно оформили наши информационные связи созданием Бюро издательства «Шпрингер» в Москве при нашей Библиотеке. Помимо обеспечения иностранной литературой, Бюро помогает ученым Академии в издании книг по естественным наукам. Через издательство «Шпрингер» за эти годы издано около 300 названий книг русских ученых.

В налаживании творческих связей велика роль руководителей фирмы доктора Г. Геце, К. Михалетц, Х. Дрешер.

Уже много лет мы работаем вместе господином П. Хельферих, который обладает выдающимися организационными и менеджерскими способностями, всегда с новыми идеями и предложениями, точен в выполнении достигнутых договоренностей и просто замечательный коллега по работе.

В адресе, направленном Президентом Академии наук в честь 150-летия фирмы «Шпрингер», отмечено: «Академия наук выражает благодарность и искреннюю признательность Вам и руководимым Вами книгоиздательским фирмам за огромный вклад в дело обеспечения фундаментальных исследований многочисленных институтов иностранной литературой естественного профиля, издание трудов российских ученых издательством "Шпрингер" обогатило мировой научно-информационный рынок и повысило рейтинг российских исследователей».

Свою жизнь я сравниваю со стремительным полетом трехступенчатой ракеты: первая ступень — это Великая Отечественная война; вторая ступень — работа на космодроме Байконур; третья — с большим запасом «топлива» — работа в Академии наук директором Библиотеки по естественным наукам. Полет третьей ступени продолжается.

## Related content

- [50 Years in the Service of Russian Science](https://olegshorin.com/en/publications/50-years/index.md): This collection is dedicated to the anniversary of the Library for Natural Sciences of the Russian Academy of Sciences. It contains the proceedings of the scientific and practical conference '50 Years in the Service of Russian Science', which focused on information and resource support for scientific activities in the context of digital transformation.
- [Library for Natural Sciences of the Russian Academy of Sciences: 50 Years in the Service of Russian Science](https://olegshorin.com/en/publications/library-for-natural-sciences/index.md): This book chronicles the 50-year journey of the formation and development of one of our country's leading academic libraries: the Library for Natural Sciences of the Russian Academy of Sciences (LNS RAS).